kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Category:

ЛИЗА ТРИФОНОВА ПЕРВОКЛАССНИЦА

Юрий Кувалдин провожает внучку Лизу в Первый класс. 3 сентября, понедельник, 2018 года. Москва.
Счастлива Лиза.
Лиза с родителями: Александром и Татьяной Трифоновыми.
И фрагмент из моего романа «Избушка на ёлке»:
«О вы, которых ожидает
Отечество от недр своих
И видеть таковых желает,
Каких зовет от стран чужих,
О, ваши дни благословенны!
Дерзайте ныне ободренны
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать...
- Хорошо, хорошо... Только побольше выражения! - сказал дедушка, когда Игорь спрыгнул с табурета, на котором стоял как на сцене и декламировал стихи.
...Пойдем же, пойдем же по улице детства! Дома с лепниной, узорные карнизы, замысловатые окошки. Каждый дом наособицу. Геометрические измерения здесь ничего не расскажут. С современными параллелепипедами блочных коробков они в высоте не посостязаются. Но они выше, они просторнее - эти старомосковские дома! Обман зрения, гений архитекторов, импровизация из камня!
Ходи, восхищайся! Гляди на солнечные часы! Здесь стоял первый в России печатный двор и была напечатана первая русская книга! Завидуй готике здания центральной аптеки, глядя на нее от Лубянки: каскад уступов, окошек, бойниц, как будто замок приплыл на Москву от берегов Темзы. Каждый дом с характером, со своей повадкой.
Пойдем же, пойдем же по улице детства! Свернем в подворотню к китайской стене: здесь все неправильно, все вкривь и вкось, двор нарушает понятие о законах симметрии, здесь правит дисгармония, здесь каждая часть в отдельности хороша до самостоятельности, хороша до сумбура, который каким-то непостижимым образом рифмуется парно и перекрестно, и скачут строки в метрике камня, и изгиб улицы кажется прямизной, и дом к дому подогнан накрепко, навечно!
Пойдем же, пойдем же по улице детства! Здесь лязгали медные тарелки, басили и сверкали золотом скрученные, как улитки, трубы. А люди все шли и шли. Демонстрация продолжалась до самого вечера. И Игорь уже раза три сделал круг вместе с демонстрантами: по Никольской, по Красной площади, по Ильинке... "Уди-уди", сплющенные, обернутые серебристой фольгой мячики на резинках, пестрые бумажные цветы, которые дарили детям демонстранты...
И вот - в школу. Игорь идет впереди. Он в серой школьно-армейской форме: брюки навыпуск, гимнастерка, желтые, почти что офицерские пуговицы, широкий ремень с желтой пряжкой, на которой выдавлена не то бабочка, не то птица с буквой "Ш". Такая же эмблема-кокарда на совсем офицерской фуражке с фибровым, поблескивающим козырьком и клеенчатым узким ремешком, чтобы во время ветра можно было, ослабив этот ремешок, пустить его под подбородком, как завязки на зимней шапке. Игорь идет и удивляется, что на него посматривают прохожие, на его форму, на его выправку, на новые очки в легкой серебристой оправе, которые купила мама рядом, в центральной аптеке.
Прошли проходной двор  11, а вот и дом  9. Игорь взглянул вперед на фисташковый, шероховатый, как рыбья чешуя, узкий, высокий конус Никольской башни Кремля и свернул во двор. Кожаные каблуки новых ботинок весело постукивали, и эхо гулко разбегалось в темном тоннеле подворотни.
Большой двор. Справа в солнечных лучах церковь, бордово-белая, узорчатая, разновысокая, с широким гульбищем, огражденным каменной балюстрадой. В центре двора - крытый железом куб вентиляционной шахты метрополитена с жалюзными отдушинами. На крыше этого куба любили сидеть голуби. По диагонали от входа во двор, слева и прямо, желтое древнее, без архитектурных излишеств здание школы, в которой Игорь будет учиться. Школа  177...
У дедушки была старая азбука, по которой он давным-давно, аж в XIX веке, учился. В азбуке были буквы, ярко разрисованные. Какой-то причудливый человекообразный зверь напоминал Игорю птицу.
- Это симург, - говорил дедушка. - Симург соединяет в себе птицу, зверя и человека, то есть три царства: неба, земли и царства подземного. Эта буква называется аз. От нее произошло само название - азбука. Раньше приравнивали аз к букве альфа древнегреческого алфавита, эта буква считалась началом всех начал. "Я есть альфа и омега". Омега - последняя буква греческого алфавита. Аз - свет, основа мира.
Игорь смотрел на золоченую красно-зеленую буквицу, на крылья, ноги и хвост, на повернутую назад голову с золотым языком и думал - какое смешное существо основало мир.
- Не суйтесь, буки, поперек аза! - пояснял дедушка, когда Игорь рассматривал буквицу с лиловым человечком - буки.
Аз, Буки, Веди, Глаголь, Добро, Есть, Живете, Земля, И, Како, Люди, Мыслете...
Игорь остановился на буквице покой. Два человечка стоят напротив, смотрят друг на друга и держат над головой витую перекладину. У ног человечков - какие-то козлята...
Дедушка водит пальцем по буквице, объясняет:
- Это была моя любимая буква. Само слово "покой" полностью соответствует изображению. В центре, над головами, - трилистник познания. У подножия - два укрощенных зверя. Они едят из рук хозяев. Видишь у них во рту булки? Полнота знания, насыщение знанием дают душевный покой...
На другой картинке Игорь увидел человека, трубящего в золотой рог. В руке у него был жезл с трилистником.
- Рцем вен от всея души и от всего помышления нашего рцем... Это буква рцы, что значит "говори". Глагол повелительного наклонения...
- РЦЫ дальше, дедушка, рцы! - воодушевлялся Игорь.
...Двор наполнен детскими голосами. Первое сентября. Желтый кленовый лист шелестит по сухому асфальту, в солнечном свете он кажется остроузорным кусочком сусального золота, сорвавшимся с купола церкви, Игорь волнуется, по спине пробегает холодок. Он оглядывается на дедушку и папу, ища их поддержки. И они кивают ему с улыбкой, хотя сами волнуются и лица их бледны.
Молодая женщина, с длинными, веером лежащими на спине темными волосами, с большими, очень большими светлыми и добрыми глазами, подходит к старшекласснику, который держит табличку "1 А". Неужели эта красивая брюнетка - его учительница? - думает Игорь.
Она сжимает руки, подносит их к груди и тут же, сжатыми, опускает. Она что-то говорит и в такт помахивает сжатыми руками.
Первоклассники по ступеням поднимаются на крыльцо, входят в школу. Вот и она, табличка над застекленными широкими дверями, на которой написано, что в помещении школы находилась Славяно-греко-латинская академия и что здесь учился Михаил Васильевич Ломоносов. Примерно такая надпись была на табличке. У Игоря прервалось дыхание от испуга, потому что он понял, что забыл стихи, которые учил с дедушкой, стихи великого Ломоносова, под одной крышей с которым, лишь в разные времена, с интервалом в двести с небольшим лет, предстояло учиться Игорю Фелицыну.
Ломоносов представлялся ему почему-то огромным, сгибающим голову даже под высокими потолками школы, озорным и своевольным, ломающим остальным - маленьким ученикам - носы.
Грозная фамилия - Ломоносов!
Направо, на первом этаже, первая белая дверь с двумя створками - класс Игоря. Окна - во двор. Черные парты с откидывающимися крышками. На краю парты два круглых отверстия для чернильниц. У Игоря чернильница лежала в портфеле. Чернильница-непроливашка. Каждый ученик носил с собою такие чернильницы.
Учительница, глядя на учеников блестящими, любящими глазами, спросила:
- Кто знает что-нибудь о Ломоносове?
Игорь, любуясь ее движениями и голосом, вдруг стал чувствовать удовольствие от того, что он вместе с другими ребятами пришел в школу, что он смирно сидит за партой, положив руки ровно, параллельно груди перед собой, и слушает эту добрую, прекрасную учительницу. Как ему повезло!
Еще вечером он представлял себе злую, кричащую "классную даму", как называл учительниц дедушка, и от ее устрашающего взгляда Игорь тушуется, не знает ничего, что он знал, в голове пусто звенит и хочется бежать домой без оглядки.
Игорь вдруг отчетливо вспомнил стихи, встал и звонким голосом, рассказывая только для учительницы, прочитал их.
Учительница как-то упоительно слушала и прижимала сжатые руки к груди. Игорь уже сел, а она молчаливо смотрела в окно, продолжая прижимать руки к груди. Учительница нравилась Игорю все больше и больше, и дети, по-видимому, ей тоже были симпатичны, потому что она как-то ласково вводила их в условности школьной жизни, не подавляя...
Но каково было огорчение Игоря, когда спустя год он, возвращаясь из булочной, под вечер, когда небо над улицей стало темно-синим, случайно увидел Татьяну Евгеньевну - так звали учительницу - на ступенях парадного подъезда "Славянского базара" с молоденьким лейтенантом. И лейтенант быстро, отрывисто поцеловал ее в губы.
Этот поцелуй что-то разрушил в душе Игоря. Была надорвана невидимая ниточка, связывающая его с учительницей. Стало грустно, и не хотелось делать уроки...
Наверх в школе вела старинная лестница с ажурными чугунными перилами. Подумать только - по этой лестнице поднимался Ломоносов! Да еще какой-то известный - Тредиаковский. Нужно у дедушки спросить - кто таков?
Пойдем же, пойдем же по улице детства!..»
(В книге "Избушка на елке", Москва, Издательство "Советский писатель", 1993.)
Subscribe

  • Маргарита Прошина ХУДО рассказ

    Маргарита Прошина ХУДО рассказ «Ведь как бы ни было в семье худо - всё отец с матерью, а не враги, не чужие…»…

  • ПАМЯТЬ

    Часто думаю о том, что моя память работает сама по себе без какого-либо моего участия, видимо, сказывается образ жизни человека, пишущего постоянно…

  • ВСЕРЬЁЗ

    Писателю не нужно долго ждать публикации новой вещи, написал - и дуешь дальше без остановки, не думая об изданиях, потому что они со временем…

Comments for this post were disabled by the author