ОБЕЩАНИЕ

Только дашь кому-нибудь обещание что-то сделать для них важное, как становишься заложником собственной исполнительности, раз дал, выполняй, исполни, однако с возрастом этих обещаний как-то само собой становилось всё меньше и меньше, поскольку многие мои обещания, исполненные мною, для кого я выполнял обещанное, начинали относиться ко мне не то что враждебно, но с некоторым подозрением, мол, он, что, всемогущ, и вот тогда родилось понимание известной поговорки: сделал добро, убегай и прячься, потому что тебе ответят злом, когда чаша моего терпения переполнилась, я стал что-либо обещать только людям талантливым, выдающимся, а попросту говоря, исключительным, коих, как известно, можно пересчитать по пальцам.

Юрий КУВАЛДИН

ПОНИМАТЬ

Понимать античную трагедию с чертами современной иножизни необходимо, потому что ценность иноправды в том, что она превосходит ухищрения Агамемнона из «Илиады» новейшими технологиями психологической зависимости инотел от могущества слова, которому придал невероятную силу интернет, поэтому надо понимать положение индивида в иносети как безвыходное в образе рыбы, в силу привычки языка подчиняться иноязыку, чем новее слово, тем оно страшнее, посвящений которому во все времена написано каждым в самом себе миллионы страниц, вот античная драма и создаёт антитела для оптического  обмана, который распознал разве что Гомер, разумеется, в себе самом, поэтому, стало быть, и в нас, мы же дубликаты, таящие в себе нечто античное, служащее доказательством инобытия.

Юрий КУВАЛДИН

ЧИГРИН 60



ЧИГРИН 60

Евгений Чигрин говорит притчами. «Светило лижет тело». Главное, чтобы была метафора, возвышающая обыденность в поэтическую реальность. «Небо после стирки // Висит на облаках». Рождение метафоры я объясняю табуированностью многих понятий, когда эвфемизировались священные имена и названия (мат Бога), - это, например, вполне соответствует изощренному мышлению в образах Чигрина и даже его alter ego, меняющему запретные слова. «Перетекает нагота в картину, В руках у обнажённой плод…» В конечном итоге, из собственного опыта знаю, что художественное произведение есть авторская воля. Поэтическая воля Евгения Чигрина безмерна.

Ну не вертись, замри, Теха`амана,
Любое море для вахины - ванна
«Коричневой Олимпии» всего
13 лет… Она не строит глазки,
Нет на лице сверкающей раскраски,
Боится мёртвых, верит в колдовство.


Я сразу разглядел в Евгении Чигрине художника, а не изготовителя готовых смыслов. Он ловит метафоры и краски эпитетов, положенных с невероятной точностью, потому что эта черта проявляется в нём почти неосознанно, как и подобает поэту с высоким вкусом и классическим воспитанием.


Юрий КУВАЛДИН

БЫСТРО

Дни тянутся медленно в реальной жизни, особенно в детстве, когда он не имеет ни конца, ни начала, идёт, идёт, а на улице всё светло, другое дело в жизни ирреальной, как бы потолком нависающей над действительностью, в связи с этим возникают мысли о параллельных реальностях, особенно, когда смотришь на циферблат часов, видимо, изобретенных только для того, чтобы внутривенными метафорами будоражить кровь текста, быстро изменяя местоположение тела, которое рассеивается знакомой молью, летящей на свет фонаря, и что самое ценное здесь - так это сохранить быстроту реакции на слишком быстрое исчезновение.

Юрий КУВАЛДИН

НАОТРЕЗ

Молчаливых уважаю более всех, при этом, разумеется, умных молчаливых, к ним принадлежат хорошие писатели, поскольку умная речь у них протекает в тексте, а устная улетает воробьями, в этом отношении, я наотрез отказываюсь от болтовни по телефону, и покончил с ним в свои 60 лет, когда окончательно достали болтуны и армия нескончаемых авторов, когда их звонковая атака непредсказуема, особенно в ночное время, а при случайной встрече где-нибудь в ЦДЛ меня упрекали за невнимание к ним, конечно, я с годами научился довольно-таки хладнокровно проходить мимо этого факта, так сказать, научился не реагировать на окружающих, но это очень сложная для писателя наука, сейчас же от всяческих встреч и бесед отказываюсь наотрез.

Юрий КУВАЛДИН

ПРЕОДОЛЕНИЕ

Не хочется вставать, сон не отпускает, но надо постараться оборвать сон и переключиться в реальную жизнь, но не всегда это получается, потому что иногда сон становится важнее яви, как это так, скажет запряженный в рабочие будни на службе обычный человек, но с обычного и спросу нет, пусть вскакивает и бежит на автобус., чтобы добраться до метро, а потом пилить сорок минут до своего министерства или научно-исследовательского института, а у нас речь идёт о писателе, которого сон иногда выносит на такие просторы, о которых в реальной жизни никто не догадается, так что тут дело совсем в другом, в преодолении реальной жизни, в непросыпании, а в написании произведения во сне, где действуют совершенно иные законы творчества, где стыкуется нестыкуемое, где каждая страница искрит метафорами, где царит метод рецептуализма, берущего начало от рецептов из «Москвы-Петушков» Венички Ерофеева до взаимопроникновения эпох в романе «Пароход БабЕлон» Афанасия Мамедова.

Юрий КУВАЛДИН

В СЕБЕ

Человек сидит в себе, но чтобы побывать в другом человеке, надо читать хорошие книги, что способны делать единицы, потому что чтение очень сложное дело по преображению знаков в философский ряд, что является высшей степенью художественного развития человека, а большинство, кстати, большевизм жив и постоянно побеждает после временного успеха меньшевизма, или, проще говоря, нечитатели побеждают читателей,  или неграмотные одолевают грамотных, или совсем просто - красные громят белых, объяснение здесь довольно-таки простое, живущие в жизни регулярно объединяются, читатели желают быть в одиночестве, не говоря уж о писателях, которые вообще не участвуют в жизни, а лишь свидетельствуют, как патриархи, хотя Мандельштам говорил, что «ещё далЁко мне до патриарха…».

Юрий КУВАЛДИН

ВНИМАТЕЛЬНЕЕ

Две бумажных книги открыты сразу, только что была на глазах великолепная фраза в одной, но отвлёкся на другой текст, хотел вернуться к понравившейся фразе, но сколько ни искал её, найти не мог, шелестел страницами, вдрызг исшелестелся, результат равен нулю, а ведь был карандаш в руках, надо было на форзаце записать номер страницы, как я это всегда делаю, с краткой зацепкой за контекст, пришлось со стеллажа извлекать ещё несколько бумажных, подчёркиваю, бумажных книг, некоторые из которых весили навскидку, килограмма по полтора, в тяжёлом переплёте с золотым тиснением, не книги, а просто-таки надгробные памятники авторам, и я по сходным параметрам стал вылистывать доставшую меня фразу, казавшуюся мне абсолютно непогрешимой в своей лапидарности и гениальности, вот тут-то, поправлюсь, вот тогда-то, ибо речь шла о до интернетэпохи, я распалённо в неделю написал повесть «Вавилонская башня», где есть подобная фраза: «Горы книг, миллиарды названий. Вавилонская башня. А знания не помогают. Я перехожу от одной книги к другой, но все куда-то проваливается, в памяти остается какая-то сущая чепуха...»

Юрий КУВАЛДИН

ПРЕЖДЕ

Времена равны храму, посмотрите как это делается, времена-врм-хрм, огласовку включим и получим храм, достаточно поразмыслить над тем, что было прежде, так дойдём до той точки, когда ни букв, ни человеческой речи вообще не было, разбегались по всему земному шару африканские прародичи наши, а потом вдруг по телам, как по проводам, пошёл язык, теперь значение букв утрачено, или скрывается всеми силами государств, запрещены первослова под маркировкой «ненормативной лексики», но человеческий ум настолько изворотлив, что на месте запрещённых пошли прикрытые одеждой новые слова, а за ними другие, и всё путём замены букв, родились эвфемизмы, подобные одеждам, скрывающим наши тела, и потому блестяще на этот счёт высказалась Маргарита Прошина: «Мы живём в эпоху костюмированного зоопарка», Шекспир эту формулу сразу одобрил, как продолжение своей: «Вся жизнь театр и все мы в нём актёры».

Юрий КУВАЛДИН